«Странный перевод»
«Странный перевод» – такую беспомощную оценку переводу „Капитала“ в моей редакции (Карл Маркс: Капитал. Критика политической экономии. Т. 1. Кн. 1. Процесс производства капитала. Под ред. В. Я. Чеховского. Москва: РОССПЭН 2015.) дают в заключительном слове рецензенты (Александр Бузгалин и Людмила Васина. Ein Wort von Bedeutung. Zu einer neuen Übersetzung des Kapital ins Russische in Marx-Engels Jahrbuch 2015/16. S. 294-301.)
«Странный» – значит необычный, вызывающий недоумение, непонятный (словарь Ожегова). Почему авторы рецензии не поняли идею перевода, мы выясним прямо сейчас. Но прежде, дабы не остаться в долгу, я тоже должен высказать своё недоумение, упакованное в вопрос: рецензия русских авторов на изданный в России русский перевод важной книги публикуется в Германии на немецком языке. Почему?
Если не считать упомянутого выше короткого заключительного слова и полстранички вводных предложений, главная мысль которых заключается в предположении, что «акция» Валерия Чеховского – всего лишь дань моде, «игра по обновлению Капитала», рецензия Бузгалина/Васиной состоит из двух частей. Цитаты я даю в собственном переводе. Текст рецензентов дан везде жирным шрифтом, поэтому у читателей не должно быть проблем при распознавании голосов оппонентов, берущих слово.
1. Почему так важен «спор о словах»? – стоит в заголовке первой части. Слова, взятые в кавычки – это посланный рецензентами сигнал: о важных, мол, словах спор! Своеобразное приглашение поспорить. Приглашение не принимаем! «Спор о словах» и в кавычках – бесперспективное занятие вообще, а в связи с переводом «Капитала» – особенно. Знакомые с материей читатели давно знают, что начинать перевод научных категорий «Капитала» следует с выяснения их содержания, чтобы затем этому, однозначному в каждом случае содержанию, а не многозначному слову Wert дать подходящее название на русском языке. При этом необходимо соблюдать одно обязательное правило, это правило я называю законом – Законом сохранения смыслового единства содержания переводимых категорий и значения слов-эквивалентов на языке перевода. Проиллюстрировать сказанное легко, стоит только открыть первую страницу первой главы «Капитала». Уже первый полученный результат – однозначен: выражение «потребительная стоимость» – нелепость (П. Струве). Эту процедуру я уже проделывал не один раз, её можно продолжить, совершив такую же манипуляцию с другими основными Марксовыми категориями. Авторы рецензии такой единственно правильный подход к переводу игнорируют полностью. Они предпочитают спорить о словах, уже без всяких кавычек. Дадим им возможность высказаться.
Из их рассуждений мы узнаём,
Что термин «ценность» в большинстве случаев используется в «аксиологических и этических дискурсах».
Распространённая ошибка – смешивать слова и научные термины. Термина «ценность» вообще нет. Многозначное слово «ценность» как научный термин используется в разных науках. Поэтому здесь правильно было бы сказать: слово «ценность» используется, кроме прочего, в «аксиологических и этических дискурсах» в качестве научных терминов. На что мы ответили бы : ну и что?..
Что «слово «ценность» вообще вряд ли связано с товарами и рынком. Однако, оно может использоваться для товара(? – В. Ч.) какого-нибудь не связанного с рынком общества – феодального, социалистического».
Непонятно, о каких связях слова «ценность» идёт речь. Не связанный с рынком товар – это нонсенс, невозможная вещь.
Что «стоимость» – это «чисто рыночное понятие».
Браво! Но почему мы должны сделать такое заключение? Потому что слово «стоимость» по своему значению в общеупотребительной речи всегда и только означает обмен – в прямом или переносном смысле: книга стоит 10 рублей, Париж стоит обедни. Из этого следует: 1) стоимость – слово, используемое только в обществе, где есть товарный обмен; 2) наоборот, в словарном запасе жителей острова Утопия, например, слово стоимость должно отсутствовать, ибо там отсутствует товарный обмен и деньги; 3) обмен означает пропорцию, соотношение, в которой вещи (товары) обмениваются. Запомним эти выводы, они нам пригодятся.
Что «использование термина «ценность» для перевода понятия «Wert» означает сближение неоклассической теории предельной полезности и теории трудовой стоимости.
Как известно, язык авторов теории предельной полезности – немецкий. Немцы, разделяющие точку зрения Бузгалина/Васиной, должны быть особенно обеспокоены непосредственной близостью опасных идеологических противников – ведь у говорящих только по-немецки, в отличие от русских, нет возможности отгородится от них своеобразным лингвистическим забором – словом «стоимость». Кроме того, не устанем повторять, правильно сказать: «использование слова «ценность» для перевода понятия «Wert» … и т. д.».
Что Wert – не внеисторическая, вечная категория, а наоборот – специфически историческая категория товарного производства.
Научный термин Wert в Капитале – это человеческий труд в его абстрактной форме. Можно перевернуть формулу: человеческий труд в его абстрактной форме образует субстанцию Wert. Величина Wert продукта труда или количество труда, затраченного на производство продукта, измеряется рабочим временем – в часах, днях, неделях и т. д. При любых общественных условиях, даже находясь на необитаемом острове, человек, чтобы жить, должен трудиться, производить предметы потребления, учитывая и распределяя при этом своё (общины и т. д.) рабочее время. В обществе товаропроизводителей, при капитализме – предмет изучения Маркса в «Капитале» – индивидуальный труд становится общественным, получает общественное признание не прямо, вливаясь непосредственно в копилку совокупного труда общества, а косвенно – на рынке, путём обмена продуктов труда (товаров), в соответствии с затратами на их производство общественно необходимого труда. Поэтому, исходя из логики «Капитала», я делаю вывод о наличии двух законов: закона меновой ценности (или закона стоимости, Tauschwertgesetz), действующего в обществе товаропроизводителей, при капитализме, и универсального закона ценности (Wertgesetz), который в полной мере должен стать актуальным только в предполагаемом безрыночном будущем.
Что сторонники ценностной интерпретации Марксовой категории Wert, как правило относятся к тем, для кого рынок является естественным атрибутом цивилизации, кто забывает феномены товарного и денежного фетишизма, кто не признаёт проблему капиталистической эксплуатации и прибавочной стоимости.
Такой вывод не подкреплён никакими доказательствами. Поэтому «ценностная интерпретация(? – В. Ч.) Марксовой категории Wert» и всё, что следует дальше в цитате, приведённой выше, – это пустой номер. Марксову категорию Wert можно, конечно, интерпретировать. Но это не входит в нашу задачу – мы Маркса переводим. Но, чтобы правильно перевести, переводчику следует точно знать, что он переводит.
Что понятие Mehrwert, переведённое как прибавочная ценность, приобретает однозначно положительный смысл (? – В. Ч.) … В результате категория Mehrwert, которая в Капитале рефлектирует антигуманное отношение эксплуатации, принимает противоположное по смыслу содержание.
Научное понятие, термин Mehrwert имеет только тот «смысл», которым его наполнил Маркс… а «mehr Wert» ist immer besser als weniger,.. если бы только «положительный смысл» и от немцев не скрывал «антигуманные отношения». У русских, к счастью, есть слово «стоимость», которое, как волшебное зеркало, днём и ночью рефлектирует эксплуатацию. Интересно, кому эта замечательная идея первому пришла в голову – Николаю Даниельсону или Людмиле Васиной – задним числом. Итак, каким бы способом понятие Mehrwert не перевести, оно, как таковое, «рефлектирует антигуманное отношение эксплуатации» так же, как, например, русский алфавит рефлектирует смысл теории «иудомасонского заговора» и его основу – Протоколы Синайских мудрецов.
Что «самый весомый аспект – Werte – это наши идеалы и мечты… нечто всеобще положительное. Что произойдёт, если мы ключевую категорию, которая служит основой отношений товарного и денежного фетишизма, конституирует основу капитала, … переведём термином, который имеет аксиологически-этическую положительную коннотацию? Произойдёт этическая легитимация мира рынка и капитала, мира, борьбой с которым посвятил Маркс свою жизнь.
Марксова научная категория Wert и мечты-идеалы Бузгалина/Васиной – это две разные пары валенок. Кстати, если следовать аргументации рецензентов, то скорее «стоимость», это «чисто рыночное понятие» – «легитимация мира рынка и капитала», чем ценность.
Что «любой текст в области политической экономии имеет объективный, от желания автора не зависимый контекст. Такой «контекст» есть и в «Капитале». В этом контексте замена понятия «стоимость» словом «ценность» будет не только вопросом стилистически-филологических тонкостей перевода, но скорее проблемой смысла и содержания ключевых категорий «Капитала».
Вряд ли Маркс согласился бы с тезисом, что его главный труд содержит некий, не зависимый от его, Маркса, воли, контекст. Что касается второй мысли, то я прокомментирую её так: поскольку авторы рецензии, – всё равно в гармонии с их собственной субъективной волей или объективно – от стилистически-филологических тонкостей перешли уже к мистически-комическим, то самое время обратиться ко второй части рецензии. Может быть здесь нам повезёт больше, и мы узнаем, наконец, точку зрения рецензентов по «проблемам смысла и содержания» «Капитала» – основ правильного перевода.
2. Какое отношение акция Чеховского (очевидно речь о публикации Новой редакции перевода – В. Ч.) имеет к теории Маркса?
Профессиональность традиционного перевода Капитала особенно становится очевидным, если проанализировать декларированные Чеховским т. н. «ошибки».
Сделав такой многообещающий аннонс рецензенты критически «анализируют» только одну-единственную из названной мною массы ошибок, с остальными, видимо, соглашаясь. Почему наличие неточностей в изданиях Капитала было для меня особой темой, в отличие от профессионалов, которых это, похоже, не волнует? Очень просто. Во-первых, для книги такого ранга необычно их количество; во-вторых, «удельный вес» каждой ошибки возрастает, если учесть период работы над переводом (100 лет!), число изданий и массу занятых этой работой специалистов – «целых поколений переводчиков, редакторов, подготовителей» (Васина).
Но как всё-таки следует переводить Марксово «La Plata Staaten» – должны мы окончательно прояснить вопрос, раз уж рецензенты так настаивают на этом? Переводить следует, как написано, тем более, что географическое название использовано автором правильно. Если же редактор считает необходимым прокомментировать историю вопроса или сделать важные дополнения, касающиеся используемого названия, то для этого у издателей есть несколько возможностей на выбор.
Самое главное «новшество» русского перевода Чеховского касается понятия «стоимость.» … Чеховский смешивает значение общеупотребительного слова «стоить» («на рынке») с научным содержанием термина «стоимость». … Он утверждает, что «стоимость» и «меновая стоимость» – это якобы одно и то же».
Как видим, Бузгалин/Васина настойчиво придерживаются однажды выбранной тактики защиты – они продолжают спор о словах.
Во-первых, «новшество» относится к переводу понятия «Wert». Когда переводчик берётся за перевод Маркса, для него ни понятия «ценность», ни понятия «стоимость» пока не существует, но есть только невинные ещё общеупотребительные слова. Или следует предположить, что научная терминология, которой пользовался Маркс, была уже развита в России на русском языке. Но это не так. Рецензенты же исходят из того, что русский язык так и кишит научными понятиями, которые каждый желающий профессор, как рыбу из пруда, может выудить по необходимости. Для них всякое научное понятие, в т. ч. понятие «стоимость», существует уже готовым задолго до самой науки. Поэтому они перебирают в памяти значения общеупотребительных слов (а им кажется, что «понятий»!) и решительно выбраковывают те, которые, по их субъективному мнению, способствовали бы, например, «этической легитимизации мира рынка и капитала» (прибавочная ценность»), играли бы на руку идеологическим противникам (ценность); или отказываются от использования тех, как правило, многозначных слов, которые применяются в других науках (ценность).
Во-вторых, приписывая мне утверждение, что ««стоимость» и «меновая стоимость» это одно и то же», Бузгалин/Васина на самом деле демонстрируют, как минимум, невнимательное прочтение рецензируемого текста, а, скорее, непонимание того, какое отношение «акция» Чеховского имеет к теории Маркса», невнимание к одной важной, буквально на поверхности лежащей «стилистически-филологической тонкости». Последняя заключается в том, что русское однозначное слово «стоимость», которому, кстати, в немецком языке нет эквивалента, означает обмен или, говоря словами моих рецензентов, «стоимость» – это «чисто рыночное понятие» (см. выше). Бузгалин/Васина, чей родной язык русский, интуитивно чувствуют, можно даже сказать, знают это, но такое знание не вписывается в концепцию традиционного перевода и остаётся невостребованным висеть в воздухе. Комментируя их правильный в принципе вывод, я просил запомнить это место, обещая к нему вернуться. Если слово «стоимость» означает только обмен, если это, следовательно, «чисто рыночное понятие», то что отсюда следует? – Выражение «меновая стоимость» есть тавтология, простое повторение, и для перевода немецкого Tauschwert не годится. Марксово Tauschwert, следовательно, по русски это стоимость или, что то же самое – меновая ценность. Цепочка имеет продолжение. Говоря словами классика: здесь то самое звено, ухватившись за которое, можно вытащить всю цепь. А раз так, раз меновая стоимость – тавтология, то для перевода немецкого Tauschwert не годится, с другой стороны, раз стоимость по смыслу этого слова в русской речи означает обмен – на что возразить невозможно – то в качестве перевода немецкого Wert, как названия ценностной предметности, и, как одной из сторон товара (вторая – Gebrauchswert) также не годится. Далее – и здесь рецензенты дружно демонстрируют незнание предмета. Выше было показано, что Wert (ценность), субстанцией которой является труд, – универсальная категория. Даже на острове Робинзона мы находим уже все определения Wert (Маркс). Если тезис Маркса правильный – до сих пор никто не доказал обратное! – то стоимость, «чисто рыночное понятие», напротив, искать на остове Робинзона, на остове Утопия, а также на всех островах и материках будущего коммунистического общества, которому несмотря ни на что остаются верны рецензенты, бесполезно. На этом, пожалуй, можно поставить точку. Однако для полноты картины рассмотрим, коротко ещё два вопроса, которые не только интересны, но имеют значение для решения основной задачи – перевода Марксова «Капитала» на русский язык.
«Фундаментальная ошибка Чеховского – его утверждение, что Маркс якобы в первом издании первого тома Капитала не делал ещё различия между категориями Wert и Tauschwert».
Если бы даже «утверждение Чеховского» действительно было ошибкой, то ошибкой «фундаментальной» назвать его было бы большим преувеличением. Очевидно, для рецензентов любая научная критика авторитетов всегда есть фундаментальная ошибка – другой вопрос, не требующий здесь обсуждения. А то, что Маркс первоначально не дал точное определение категориям Wert и Tauschwert – исторический факт. Сравнительный анализ текстов первого и второго изданий Капитала подтверждаeт это, на что в своё время обратил внимание, например, известный марксовед из ГДР Вольфганг Ян, которого трудно было заподозрить в «антипартийности» (Wolfgang Jahn. Einführung in Marx´s Werk. Das Kapital. Erster Band. Berlin 1985. S. 28.). Это в принципе подтверждает и цитированный мною во Введении R. Hecker. По его мнению, сущностная разница Марксу была известна, но категории не получили ещё ясного терминологического определения (Карл Маркс: Капитал. Критика политической экономии. Т. 1. Кн. 1. Процесс производства капитала. Под ред. В. Я. Чеховского. Москва: РОССПЭН 2015. С. 29.). Но в ясном терминологическом определении, разграничении как раз и заключается проблема, с которой должны были столкнуться первые переводчики «Капитала» на русский язык. Кстати, текст подстрочного примечания на стр. 19 первого издания «Капитала» Маркс дословно повторяется и в подстрочном примечании 37 того же издания (Marx, Karl: Das Kapital. Bd. I. MEGA II/5. S. 118.40.), что является подтверждением важности информации, которую хотел донести до читателей автор. Между прочим, и в четвёртом издании мы находим примеры неопределённого использования категорий Wert и Tauschwert. Ясное терминологическое определение – это, с одной стороны, однозначное определение сущности научного понятия, и, с другой стороны – присвоение ему одного определённого имени. Иначе читатель «Капитала» вынужден ломать голову не только над вопросом, что такое Wert – даже для моих рецензентов трудно разрешимая проблема – но и над вопросом: Wert в каждом конкретном случае – это действительно Wert или Tauschwert?
И последнее:
«Особое внимание Чеховский уделяет переводу термина «Verwertungsprozess». … Название 5-й главы в редакции Чеховского: «Процесс труда и процесс производства прибавочной ценности». На первый взгляд, с этим названием можно согласиться, т. к. оно, казалось бы, передаёт основное содержание. Однако Чеховский термин «Verwertung des Wertes» переводит как «реализация ценности» («реализация/осуществление» ценности). Понятие «реализация» заводит читателей в тупик. Так как согласно экономической терминологии «реализация» означает «продажа», то выходит, что источник прибавочной стоимости находится в сфере обращения. Если цитированное выше место («Если мы сравним процесс создания ценности и процесс реализации ценности, то окажется, что процесс реализации ценности есть не что иное, как процесс создания ценности, продолженный далее известного пункта...» – Маркс. Капитал. Под ред. Чех. С. 192) привести в соотношение с названием главы в редакции Чеховского, то отсюда следует, что процесс образования стоимости есть процесс реализации стоимости – что является абсурдом с точки зрения Марксовой теории, и её искажением по ключевому пункту.»
Сначала – формальность: «Verwertung des Wertes» – это не термин; терминов здесь два: «Verwertung» и «Wert». Мы намерены погрузиться в область тончайших материй, и там такие детали для результатов рассуждения могут иметь решающее значение.
Второе замечание касается утверждения рецензентов, что «согласно экономической терминологии “реализация“ означает „продажа“». Это не так, ведь «реализация» по-русски – это не только «продажа», но и «осуществление», «претворение», «создание»; в словарях синонимов даже «производство» – «реализация».
Третье замечание: рецензенты уверены, что источник «прибавочной стоимости» находится за пределами сферы обращения. Неправильное утверждение! «Капитал не может возникнуть из обращения и так же не может возникнуть вне обращения. Он должен возникнуть в обращении и в то же время не в обращении. … Процесс превращение денег в капитал совершается в сфере обращения и совершается не в ней.» (см.: Карл Маркс: Капитал. Критика политической экономии. Т. 1. Кн. 1. Процесс производства капитала. Под ред. В. Я. Чеховского. Москва. РОССПЭН 2015. стр. 168, 192.) Вопрос действительно сложен для понимания: «Превращение владельца денег в капиталиста должно совершиться в сфере обращения и в то же время не в сфере обращения. Таковы условия проблемы» (там же, с. 169).
Обратим, наконец, внимание на то, что Бузгалин/Васина готовы были согласится с моим переводом заголовка 5-й главы «Процесс труда и процесс производства прибавочной ценности», т. к. перевод, по их мнению, «передаёт основное содержание», но их «смутило» продолжение, а именно – мой перевод «Verwertung des Wertes» как «реализация ценности» («реализация/осуществление» ценности)»; в результате рецензенты с водой выплеснули и дитя. Нам предстоит теперь проанализировать: а надо ли было вообще воду выплёскивать?
Начинать как всегда следует с выяснения того, что переводим. Для дискуссии предлагается название 5-й главы: «Arbeitsprozess und Verwertungsprozess». В целях сокращения возьмём только второй подзаголовк 5-й главы: «Verwertungsprozess». Заглянем в 23-й том Собр. соч.: «Процесс увеличения стоимости» – читаем перевод. Т. е. в традиционном русском переводе «Verwertungsprozess» – «Процесс увеличения стоимости». Но где в оригинале «стоимость» и где – «увеличение»?.. Если, однако, читатель полагает, что проблема берёт начало здесь, то он ошибается. А по-немецки «Verwertung» – это что? Что за таинственный процесс – «Verwertungsprozess»? Здесь надо иметь в виду следующие два важных момента: 1) немецкое «-wert-» in «Verwertung» никакого отношения к категории «Wert» не имеет, это – случайное совпадение; 2)немецкое «Verwertung» (реализация) в любом тексте, например, в заголовке книги, статьи, главы без указания на предмет реализации не имеет смысла – фраза должна быть полной, законченной, например: Verwertung von Altpapier, von Essensresten, von Kenntnissen, von… Wert! (реализация макулатуры, пищевых отходов, знаний, реализация… ценности!). Марксово выражение Verwertungsprozess как таковое не имеет смысла! Не будем здесь строить предположений, искать объяснений, почему это так, мы просто примем факт к сведению. Так вот кто в пуделе сидел! Переводчики Маркса оказались в ситуации, когда переводить название 5-й главы приходится не по тексту, не дословно, а по смыслу общего содержания, в контексте всей 5-й главы, в контексте всей книги. Но поскольку содержание главы, особенно её второй части, трудно для понимания, то и перевод названия сделать непросто. Вот откуда конкурирующие названия главы: «в традиционном» переводе 23-го тома – «Процесс увеличения стоимости», а в моём переводе – «Процесс производства прибавочной ценности».
«Verwertungsprozess» – в чём заключается содержание процесса?
Как было уже сказано выше, немецкое «Verwertung» и его русский эквивалент «реализация» («осуществление», «производство») в любом тексте предполагают наличие указания на предмет реализации. В заголовке 5-й главы такое указание отсутствует, и фраза остаётся незакоченной. Таинственный предмет реализации переводчики вынуждены искать в тексте книги. И они находят то, что ищут. Формально и по существу, прямо и косвенно Маркс даёт определение предмету реализации: в «Капитале» идёт речь о Verwertung des Wertes, о процессе реализации ценности (Marx: Das Kapital. Bd. I. MEGA II/10. S. 138.20, 139.15, 139.35, 140.5, 141.15-20, 143.35, 151.20. ). Реализация ценности, как и реализация любого другого «продукта», макулатуры или знаний, например, заключается соответственно в возрастании первоначальной, исходной, так сказать, ценности, в получении дополнительной ценности, здесь – прибавочной ценности. Особенность же процесса реализации ценности состоит в том, что сама ценность является, во-первых, субъектом процесса, а, во-вторых – самореализующимся субъектом (der sich verwertende Wert), реализация ценности есть самореализация (seine Verwertung ist Selbstverwertung ( там же, S. 141.15-22), это – производство прибавочной ценности, превращение денег в капитал. Капиталист, имея всё для процесса труда (предметы труда, средства труда и рабочую силу), начинает процесс превращения суммы ценостных предметностей, суммы ценностей всех факторов производства в прибавочную ценность. В отличие от простого товарного производства, когда владелец товара простым прибавлением труда повышает (увеличивает) ценность какого-нибудь товара, производство прибавочной ценности есть процесс самореализации ценности, осуществление её оригинальной способности творить ценность. То есть процесс производства прибавочной ценности хотя и является формально процессом увеличения ценности («процессом создания, продолженным далее известного пункта»), но это – процесс, рассматриваемый на другой ступени абстракции, что с точки зрения обычного мышления кажется тавтологией или абсурдом. Маркс, чтобы развести два процесса: процесс создания, или увеличения ценности (простое товарное хозяйство) и процесс реализации ценности (капитализм), вводит (не совсем удачно, как мы видели) новую категорию Verwertung,. Мой перевод приведённой выше цитаты («...сравним процесс создания ценности и процесс реализации ценности...») следует как раз этой логике Маркса. Тогда как традиционный перевод («...сравним процесс образования и процесс увеличения стоимости...») как раз и есть тавтология – рецензенты забили гол в собственные ворота. Перевод немецкого Verwertungsprozess как «Процесс увеличения стоимости» следует отвергнуть как поверхностный, неудачный, неточно рефлектирующий действительный процесс. Verwertungsprozess есть процесс реализации ценности, или процесс производства прибавочной ценности.
Вывод:
Переводить Марксово Industrie русскими индустрия или промышленность – это дело вкуса. Не так обстоит дело с переводом Wert, Tauschwert, Gebrauchswert, Verwertung в «Капитале». «Капитал» это не беллетристика, а научный труд. Какое научное содержание мы всякий раз переводим, почему сделан выбор в пользу того или иного варианта перевода на русский язык? – главные вопросы, на которые должен дать ответ переводчик, а ответы переводчика, в свою очередь – могут стать предметом критического анализа рецензентов. Диспут не получился. Рецензенты были увлечены исключительно поиском аргументов в пользу традиционного перевода, в пользу «их» перевода. Кто ищет – тот всегда найдёт. Итак, переводить Марксово Wert в Капитале русским ценность, по мнению Бузгалина/Васиной, нельзя, т. к. (далее Originalton):
• «термин «ценность» в большинстве случаев используется в «аксиологических и этических дискурсах»»;
• «использование термина «ценность» для перевода понятия „Wert“ означает сближение неоклассической теории предельной полезности и теории трудовой стоимости»;
• «сторонники ценностной интерпретации Марксовой категории Wert, как правило, относятся к тем, кто не признаёт проблему капиталистической эксплуатации и прибавочной стоимости»;
• «понятие Mehrwert, переведённое как прибавочная ценность, приобретает однозначно положительный смысл … В результате категория Mehrwert, которая в Капитале рефлектирует антигуманное отношение эксплуатации, принимает противоположное по смыслу содержание»;
• здесь «самый весомый аспект – Werte это наши идеалы и мечты… нечто всеобще положительное».
Аргументы, как видим, не научного, а исключительно идеологического, психологического характера. Отчего «самый весомый аспект» следующий: Wert(е) это «наши мечты и наши идеалы» – т. е. то, за что Бузгалин/Васина готовы бороться до конца вопреки здравому (научному) смыслу.

Валерий Чеховский
17.09.2016
Potsdam
www.polemist.de