"Практикум"

  • Тема закрыта
  • 48K Просмотров
  • Последнее сообщение 31 января 2006 04:45
П. Палажченко написал 11 сентября 2005 11:08

В октябре выйдет книга «Несистематический словарь-2005», основанная на материалах этого сайта. В ней не будет раздела «Практикум». Не потому, что некоторые посетители соседней страницы отреагировали на него с раздражением. Мне показалось, что лучше будет «попрактиковаться» в интерактивном режиме, благо переводов сейчас публикуется много, в том числе в Сети, где нетрудно найти и оригинал. «Детские» ошибки меня в данном случае не интересуют, а разбор ошибок в переводе трудных текстов никак не позорит переводчика.

Для первого захода – перевод полемического письма покойного Мартина Малии из New York Review of Books (http://www.nybooks.com/articles/86), опубликованный на сайте www.russ.ru (http://old.russ.ru//perevod/20041231-pr.html). Привожу два фрагмента:

As someone with good memories of Boris Slutsky's public reading of his poetry in Moscow during Khrushchev's "thaw" of 1962, I appreciated Aileen Kelly's commemoration of his career [NYR, March 9]. But she goes well beyond this to place on him a burden of historical interpretation that his stature simply cannot sustain. For the "dissident" status she assigns him was stricly a posthumous, post-Soviet discovery—as in the far more important case of Dmitri Shostakovich.
Перевод: Как человек, с удовольствием вспоминающий свое присутствие на публичном выступлении Бориса Слуцкого с чтением стихов в Москве в 1962 году, во время хрущевской "оттепели", я обрадовался появлению статьи Эйлин Келли, обозревающей творческий путь поэта. Однако автор заходит слишком далеко, когда говорит о Слуцком как человеке, глубоко осмыслившем исторический опыт своей страны. Наделяя поэта статусом диссидента, Эйлин Келли допускает явный анахронизм: это понятие было "посмертным", преимущественно постсоветским изобретением, что относится также и к гораздо более значительному случаю Дмитрия Шостаковича.

Communism as ideocracy can readily account for this outcome: no Lie, no system. Social maturation, however, draws a blank. For if Soviet society was "evolving" as nicely as Kelly and her authorities maintain, then why is it not still there? Surely, this is the overriding historical problem posed by the surreal Communist epic—not the now pointless celebration of Soviet "pluralism."
Перевод: Коммунистическая идеократия сполна расплатилась по всем своим историческим счетам: нет лжи, нет и системы. Но как быть с выданным "ревизионистами" векселем "социального развития"? Ведь если советское общество "развивалось" столь успешно, как об этом рассказывают нам Келли и ее авторитеты, почему его больше нет в природе? Разумеется, в этом и состоит важнейшая историческая проблема, поставленная перед нами сюрреалистическим "коммунистическим эпосом"; и ее решению нимало не способствует запоздалое и совершенно беспочвенное восхваление советского "плюрализма".

Ошибок и неточностей много. Надеюсь, участникам форума будет интересно принять участие в конструктивной критике этого перевода.

Сортировка: Стандарт | Новые | Голоса
Владимир Д. написал 12 сентября 2005 04:07

Парочка явных ляпов навскидку:

For the "dissident" status she assigns him was stricly a posthumous, post-Soviet discovery.
Наделяя поэта статусом диссидента, Эйлин Келли допускает явный анахронизм: это понятие было "посмертным", преимущественно постсоветским изобретением.
Посмертным (почему в кавычках?) и постсоветским открытием (почему «изобретением»?) было не диссидентство вообще, а диссиндентство конкретно Слуцкого.
ВАРИАНТ: Дело в том, что о диссидентских взглядах Слуцкого стало известно только (strictly — почему «преимущественно»? ) после его смерти, в постсоветское время.

Communism as ideocracy can readily account for this outcome: no Lie, no system. Social maturation, however, draws a blank.
Коммунистическая идеократия сполна расплатилась по всем своим историческим счетам [совсем не в ту степь]: нет лжи, нет и системы. Но как быть с выданным "ревизионистами" векселем "социального развития"? [опять в молоко]
ВАРИАНТ: Если понимать коммунизм как идеократию, этот результат легко объясним: нет лжи — нет и системы, тогда как теория социального созревания не может предложить никаких объяснений (draws a blank).

П. Палажченко написал 12 сентября 2005 05:41

Да, это действительно самые очевидные ошибки. Поскольку я дал ссылку на оригинал, думаю, что внимательное прочтение всей статьи позволит вычистить и другие неточности. Но должен сказать, что "бесспорный" перевод второго предложения из первого отрывка дается с большим трудом. Интерпретация, данная переводчиком, может быть принята, но она не единственная - мне кажется, что фраза she places on him the burden of historical interpretation... все-таки несколько "темная".

П. Палажченко написал 21 сентября 2005 06:52

А вот простенький вроде бы пример, но не все, кому я его показывал, быстро распознали ошибку и дали правильный вариант:
Fischer added that he could not see a way forward to a new coalition under Schroeder (сообщение агентства DPA на сайте www.expatica.com).
По мнению Фишера, у коалиции во главе со Шредером нет будущего (с сайта www.lenta.ru)

Владимир Д. написал 21 сентября 2005 10:27

"Фишер также отметил, что создание новой коалиции во главе с Шредером вряд ли возможно"?

П. Палажченко написал 21 сентября 2005 10:44

Сразу в десятку (хотя в оригинале несколько жестче - перспектива создания такой коалиции "не просматривается"). В следующий раз будет что-нибудь позаковыристее.

П. Палажченко написал 21 сентября 2005 10:49

Насчет dissident status - думаю, что не совсем точно и "о диссидентских взглядах <...> стало известно..." Малиа не считает Слуцкого диссидентом (на мой взгляд, здесь он прав), и поэтому точнее будет сказать диссидентский "статус" был присвоен Слуцкому посмертно или о Слуцком как о диссиденте стали говорить после его смерти.

П. Палажченко написал 08 октября 2005 12:59

"Русский журнал", продолжая публиковать переводы интересных статей из западной печати, перестал давать ссылку на оригинал, видимо опасаясь критики переводов - действительно нуждающихся в правке. Но оригинал в Сети найти не трудно, поэтому позволим себе все-таки критический анализ.
Последний перевод см. по адресу http://www.russ.ru/publish/99127627 - статья Тони Джадта "Новый мировой порядок", опубликованная первоначально в New York Review of Books. Статья, надо сказать, очень толковая, хорошо написана и для переводчика не подарок. Чтобы дать представление о качестве перевода, процитирую три абзаца:

Rieff goes further. Most humanitarian agencies, public and private, are by definition geared to addressing emergencies. In a crisis their priorities are to provide immediate assistance (and protect their own people); they have little time or inclination for long-term problem-solving or political calculation. As a consequence they are vulnerable to exploitation: by the victims (Rieff is particularly sour about the KLA—Kosovo Liberation Army— which he used to admire but which now seems to him always to have been disposed to violence and bent upon the forced displacement of the remaining Serbs of Kosovo—indeed, little better than their Serbian counterparts); but above all by the major powers to whom such humanitarian entities are in practice subcontracted and whose cooperation they need.

To the extent that humanitarians thus provide cover for legally ambiguous armed intervention and its inevitable shortcomings they diminish their own reputation and moral credibility without always achieving their goals. The UN in particular risks becoming, according to Rieff, a "de facto colonial office to US power"; cleaning up after American invasions and "used like a piece of fancy Kleenex...as usual," in the disabused description of one UN official in Iraq whom Rieff quotes approvingly. This may seem a little harsh. From bitter experience, after all, welfare agencies in dangerous places know that keeping on the right side of the occupying power, or a corrupt local chieftain or policeman—at whatever short-term cost to their credibility—is the only way to stay on the spot and thus do any good at all.

Rieff's disillusioned tone can thus take on a cynical edge—"the imperial dreams of American neoconservatives like [Max] Boot or [Robert] Kagan make so much more sense than the vacillations of the humanitarian left." And his essays betray evidence of some haste, both in their original drafting and subsequent republication: in Kosovo, we learn, "the West was finally hoist on the petard of its own lip service to the categorical imperative of human rights." Moreover, little of what Rieff has to say about the perverse effects of well-intentioned involvement in other peoples' affairs will come as news to many readers. But there was a time when Rieff would have accepted such unpleasant side effects as the better part of liberal valor: "Our choice at the millenium," he wrote a few years ago, "seems to boil down to imperialism or barbarism." In the aftermath of Iraq, however, things look different and he ruefully concedes that "I did not realize the extent to which imperialism is or at least can always become barbarism."

Рифф идет дальше. Большинство гуманитарных организаций, общественных и частных, по определению предназначены для действия в конкретных чрезвычайных ситуациях. В кризисной ситуации их главная задача состоит в обеспечении немедленной помощи (и защиты собственных людей); у них нет ни времени, ни желания для долгосрочного решения проблемы или для политических расчетов. В результате их легко могут эксплуатировать: жертвы (Рифф особенно недоволен Армией освобождения Косово (UCK), - которой он обычно восхищался, но которая, как ему кажется теперь, всегда склонна к насилию и стремится к принудительному выселению оставшихся косовских сербов, - она, в самом деле, не многим лучше, чем ее сербские "коллеги"); но прежде всего крупные державы, у кого такие гуманитарные объекты на практике находятся на субподряде и в чьем сотрудничестве они нуждаются.

В той степени, в какой эти гуманитарные организации обеспечивают прикрытие для сомнительной в правовом отношении вооруженной интервенции и ее неизбежных изъянов, они подрывают собственную репутацию и моральное доверие, никогда не достигая своих целей. ООН, согласно Риффу, в ситуациях особого риска стала "де-факто колониальной конторой американской власти", проводя чистку после американских интервенций и "будучи использованной подобно воображаемому бумажному носовому платку... как это обычно делают", по безрадостному описанию одного служащего ООН в Ираке, кого Рифф одобрительно цитирует. Оно может показаться несколько грубым. В конце концов, благотворительные организации в опасных местах знают по горькому опыту, что держаться на правильной стороне оккупирующей власти (державы) или коррумпированного местного вождя или полицейского - оплатив на короткий срок их лояльность - это единственный способ остаться в данном месте и, стало быть, вообще приносить какую-то пользу.

Разочарованный тон Риффа может приобретать циничную остроту: "...имперские мечты американских неоконсерваторов, подобных Максу Буту или Роберту Кагану, имеют гораздо больше смысла, чем колебания левых гуманистов". Его эссе выдают некоторую поспешность - и в их первоначальной редакции и в последующем переиздании: в Косове, поучает он, "Запад наконец угодил в яму, которую сам и вырыл, пудря мозги рассуждениями о категорическом императиве прав человека". Кроме того, относительно немногое из того, что Рифф говорит о негативных последствиях благонамеренного вмешательства в дела других народов, покажется новым для большинства читателей. Но было время, когда Рифф принял бы такие неприятные побочные эффекты как лучшую часть либеральной доблести: "Наш выбор на рубеже тысячелетий, - писал он несколько лет назад, - кажется, сузился до выбора между империализмом или варварством". После Ирака, однако, вещи выглядят по-другому, и он с сожалением признает, что "не понял, насколько империализм является варварством или, по крайней мере, может всегда им стать".

Здесь есть и ошибки, и неточности, и стилистические провалы. Желающие могут попробовать отредактировать этот текст. А вот "маленький шедевр" (Владимир Д. расколет его за пять секунд, поэтому прошу его дать пока возможность попробовать свои силы и знания другим):

Small wonder, then, that the administration and its servants treat the public (including the legislature) with such disdain. At the Senate hearings in January 2005 prior to his appointment as US attorney general, Alberto Gonzales painstakingly explained to the assembled senators that since the international Convention against Torture is subordinate to US law, the Fourteenth Amendment to the US Constitution applies only to the states and not the federal government, and the Fifth Amendment doesn't apply to foreigners detained abroad, the US has no legal obligations regarding "cruel, inhuman or degrading treatment with respect to aliens overseas." Lesser breeds without the Law....

Не столь удивительно тогда, что администрация и ее служащие с таким презрением обращаются с публикой (включая законодательный орган). На слушаниях сената в январе 2005 г. Альберто Гонсалес, еще до его назначения министром юстиции и генеральным прокурором США, подробно объяснял собравшимся сенаторам, что поскольку международная Конвенция против пыток подчиняется американскому законодательству, Четырнадцатая поправка к американской конституции применяется только к штатам, а не к федеральному правительству, а Пятая поправка не относится к иностранцам, задержанным за границей, Соединенные Штаты не имеют никаких юридических обязательств в части "жестокого, негуманного или унижающего обращения с иностранцами за границей". "Меньшие братья плодятся без Закона..."

Pedant (LingvoDa) написал 08 октября 2005 06:55

Киплингу не повезло.

Владимир Д. написал 08 октября 2005 08:36

Поскольку "отгадка" прозвучала, позвольте теперь все-таки высказаться и спросить: а что должен был делать переводчик в данной ситуации? (То, что lesser breeds не нужно переводить как "меньшие братья плодятся", понятно.)

(1) Использовать перевод О. Юрьева?

Коль, мощью призрачной хмельны,
Собой хвалиться станем мы,
Как варварских племен сыны,
Как многобожцы, чада тьмы,

Бог Сил! Нас не покинь! - внемли,
Дабы забыть мы не смогли! —


Вряд ли это имеет смысл — английская строчка у всех на слуху, русскую — не знает никто...

(2) Оставить в тексте строчку на английском и написать от себя сноску, в которой дать перевод и пояснить, что автор хотел сказать этой цитатой? Получится или непонятно, или громоздко...

(3) Может, забыть про Киплинга и написать от себя что-то схожее по духу? Например: Короче, что с ними, дикарями, церемониться...

(4) Или просто опустить предложение за невозможностью адекватного перевода?

П. Палажченко написал 09 октября 2005 12:18

Думаю, выбирать надо между вторым и третьим подходом. Опущение кажется мне в данном случае нежелательным - все-таки это должно быть для каждого переводчика последним вариантом (это не всегда, но почти всегда "белый флаг"). Второй вариант не так уж плох в комментированных переводах, но в данном случае Вы, может быть, правы - лучше избегать чрезмерной тяжеловесности, даже рискуя быть обвиненным в том, что переводчик "не распознал" цитату (автор обсуждаемого перевода много чего не распознал и, к сожалению, о многом просто не знает). Предлагаемый Вами третий вариант мне кажется вполне приемлемым; я бы, правда, вместо "дикарей" написал "варварские племена" - что, кстати, дает скрытую отсылку к переводу Юрьева.
PS По-прежнему принимаются комментарии к другим ошибкам в этом переводе.

Алексей Г. написал 11 октября 2005 08:46

А что-то вроде "Так-то, друг степей калмык!" или "Дикари, дети гор!" (впрочем, это слишком похоже на вариант Владимира) будет слишком большой вольностью?

П. Палажченко написал 11 октября 2005 08:56

Да, безусловно. Подробнее как-нибудь в другой раз, но вопрос разработан теоретически (у Рецкера, Крмиссарова и др.), а главное - есть масса практических примеров и случаев из практики, доказывающих, что такое смешение может приводить к "казусам" и конфузам.

Алексей Г. написал 11 октября 2005 10:43

Первые два абзаца (оригиналы курсивом, мои варианты -- синим цветом):

1-ый абзац:

“…geared to addressing emergencies”
«…предназначены для действия в конкретных чрезвычайных ситуациях.»


«Конкретных» здесь ни при чем – «…предназначены для оказания помощи в чрезв. ситуациях.»
==============
“…indeed, little better than their Serbian counterparts”
«…она, в самом деле, не многим лучше, чем ее сербские "коллеги"


Видимо, переводчик имел в виду «немногим лучше» -- но даже если так, мне кажется более логичным «то есть, ничем не лучше своих сербских «коллег» или «мало чем отличаются от своих сербских противников».
==============
“…to whom such humanitarian entities are in practice subcontracted and whose cooperation they need.”
«…у кого такие гуманитарные объекты на практике находятся на субподряде и в чьем сотрудничестве они нуждаются.»


Entities – не объекты. Да и «субподряд», это, пожалуй, слишком:
«…под чьим началом таким гуманитарным организациям на практике приходится работать и чье сотрудничество им необходимо»

2-ой абзац:

”To the extent that humanitarians thus provide cover for legally ambiguous armed intervention and its inevitable shortcomings…”
«В той степени, в какой эти гуманитарные организации обеспечивают прикрытие для сомнительной в правовом отношении вооруженной интервенции…»


Просто «Обеспечивая прикрытие для сомнительного в правовом отношении вторжения…»
==============
”…without always achieving their goals”
«…никогда не достигая своих целей».


«…не всегда достигая своей цели.»
==============
"The UN in particular risks becoming, according to Rieff, a "de facto colonial office to US power"; cleaning up after American invasions and "used like a piece of fancy Kleenex... as usual"
«ООН, согласно Риффу, в ситуациях особого риска стала "де-факто колониальной конторой американской власти", проводя чистку после американских интервенций и «будучи использованной подобно воображаемому бумажному носовому платку... как это обычно делают»»


“In particular risks” – думаю, «в частных случаях».

“cleaning up” - не «чистка».

Долго думал, откуда взялся «воображаемый». Наконец, понял – от одного из значений слова “fancy”.

“disabused” – не «безрадостный»

«Порой ООН приходится, по выражению Риффа, «фактически выполнять роль колониальных наместников США»; подчищать следы американских вторжений и «служить дорогостоящей салфеткой (ветошью для протирки грязи)… как, впрочем, всегда», по описанию одного утратившего иллюзии служащего ООН в Ираке, одобрительно цитируемого Риффом.»

(Впрочем, нет, "утративший иллюзии служащий" -- это тоже плохо...:-)
==============
«…keeping on the right side of the occupying power, or a corrupt local chieftain or policeman—at whatever short-term cost to their credibility—is the only way to stay on the spot and thus do any good at all.»
«…держаться на правильной стороне оккупирующей державы или коррумпированного местного вождя или полицейского - оплатив на короткий срок их лояльность - это единственный способ остаться в данном месте (находиться в нужном месте) и, стало быть, вообще приносить какую-то пользу.


«…сохранение нормальных отношений с теми, кто сегодня при власти, с коррумпированным местным вождем или полицейским – пусть даже ценой подрыва на какое-то время доверия к собственной организации – единственный способ находиться в нужном месте, а значит принести хоть какую-то пользу.»

На большее меня не хватило...:-)

П. Палажченко написал 12 октября 2005 12:37

Многое Вы нашли и хорошо отредактировали. Местами редакцию можно было бы улучшить - вместо вычищать следы я бы предпочел убирать мусор, лучше не служащий ООН, а сотрудник или чиновник. Disabused description - в принципе правильно попытаться перенести определение на говорящего, но утративший иллюзии чиновник - действительно не очень удачно. Может быть, просто разочарованный или разочаровавшийся. Но я бы обратил внимание на следующий пассаж:
Rieff is particularly sour about the KLA—Kosovo Liberation Army— which he used to admire but which now seems to him always to have been disposed to violence and bent upon the forced displacement of the remaining Serbs of Kosovo...
Рифф особенно недоволен Армией освобождения Косово (UCK), - которой он обычно восхищался, но которая, как ему кажется теперь, всегда склонна к насилию и стремится к принудительному выселению оставшихся косовских сербов...
Здесь есть ошибки, недопустимые для студента третьего курса.

Алексей Г. написал 12 октября 2005 02:11

Но я бы обратил внимание на следующий пассаж: <...> Здесь есть ошибки, недопустимые для студента третьего курса.

Ой, упустил!

"Особенно резко Рифф высказывается в адрес Армии освобождения Косово -- той самой, которой он раньше так восхищался, и которая, как считает теперь, всегда была склонна к насилию и ставила целью вытеснение оставшихся косовских сербов"

Так?

П. Палажченко написал 12 октября 2005 04:32

Конечно.

Алексей Г. написал 13 октября 2005 09:06

3-ий абзац:

Rieff's disillusioned tone can thus take on a cynical edge—"the imperial dreams of American neoconservatives like [Max] Boot or [Robert] Kagan make so much more sense than the vacillations of the humanitarian left."

Не удивительно, что к разочарованию Риффа примешивается цинизм: (или "…что в своем разочаровании Рифф доходит до цинизма") "...право же, имперские притязания американских неоконсерваторов вроде Макса Бута или Роберта Кагана кажутся гораздо более логичными (или "разумными"), чем (постоянные) метания левых гуманистов".

And his essays betray evidence of some haste, both in their original drafting and subsequent republication: in Kosovo, we learn, "the West was finally hoist on the petard of its own lip service to the categorical imperative of human rights."

Его очерки выдают некоторую опрометчивость, как при написании, так и при последующих перепечатках: оказывается, в Косове "Запад наконец угодил в яму собственного словоблудия о категорическом императиве прав человека".

Moreover, little of what Rieff has to say about the perverse effects of well-intentioned involvement in other peoples' affairs will come as news to many readers.

Вдобавок, для многих читателей откровения Риффа о негативных последствиях вмешательства – с самыми благими намерениями – в дела других народов вряд ли окажутся новостью.

(Негативных = безобразных, отвратительных? – я не уверен, что автор имел в виду именно perverse, а не adverse. Вообще, это предложение мне и у себя не очень нравится – выпирают «благие намерения» – но мне показалось, что «благонамеренный» недостаточно перекликается с «дорогой в ад» - АГ)

But there was a time when Rieff would have accepted such unpleasant side effects as the better part of liberal valor: "Our choice at the millenium," he wrote a few years ago, "seems to boil down to imperialism or barbarism."

Было, однако, время, когда Рифф списал бы такие неприятные побочные эффекты на простое благоразумие – как известно, главное достоинство либеральной доблести (или «…благоразумие – непременного спутника либеральной доблести»). «Наш выбор на рубеже тысячелетий невелик, - писал он несколько лет назад, – империализм или варварство.»

(Долго думал, как быть с аллюзией -- мне показалось, что у нас эта цитата из Шекспира не так хорошо известна, а готовые переводы, по-моему, не очень хорошо вставали в контекст.)

In the aftermath of Iraq, however, things look different and he ruefully concedes that "I did not realize the extent to which imperialism is or at least can always become barbarism."

После войны в Ираке, однако, все выглядит иначе, и он с горечью признает, что «не сознавал, насколько призрачна граница между империализмом и варварством.»

(Хотя совсем не уверен, что допустимо так искажать прямую цитату – даже при условии сохранения смысла.)

П. Палажченко написал 15 октября 2005 10:08

В переводе третьего абзаца помарок у переводчика меньше, чем в дургих местах. Иногда, как мне кажется Ваша редакция не лучше, чем его перевод. Например, можно сохранить, с небольшой правкой: в имперских мечтах <...> куда больше смысла, чем в метаниях левых гуманистов. То же самое и в пассаже о спешке (все-таки речь о спешке, а не об опрометчивости): следы спешки, заметной в первоначальной редакции его статей, сохранились и в книжном издании.
Но, конечно, у Вас лучше начало: к разочаровыанию примешивается цинизм (надо только добавить порой - can take a cynical edge). Совсем неудачно у переводчика пудря мозги рассуждениями - вместо действительно не очень удачных, но вполне интеллигентских (у автора) hoist on its own petard и lip service - что-то полублатное. Но вместо словоблудия лучше, по-моему, просто собственной риторики.
И у Вас, и у переводчика: perverse effects - негативные последствия . Полностью передать семантику и ассоциации слова perverse нелегко, но я предпочел бы все-таки более яркое слово, может быть о скверных последствиях.
Наконец, the better part of liberal valor. У переводчика здесь буквализм, он просто не распознал аллюзию. У Вас есть попытка передать ее, но, по-моему, лучше несколько упростить (благоразумие здесь просто ни к чему, автор вообще по-моему перемудрил) и перевести по смыслу, который раскрывается в идущей вслед за этой аллюзией цитате: Было время, когда Рифф сказал бы, что такие побочные последствия - не более, чем неизбежная неприятность в благом деле, предпринятом либералами.
В последней фразе Вы допустили некоторую вольность, но мне в обоих переводах не очень нравится империализм (см. замечания об английском -ism в "Моем несистематическом словаре"). Думаю, что лучше имперская политика или имперские амбиции. Но это, пожалуй, спорно.

Алексей Г. написал 16 октября 2005 09:13

<...> благоразумие здесь просто ни к чему, автор вообще по-моему перемудрил <...> лучше <...> перевести по смыслу, который раскрывается в идущей вслед за этой аллюзией цитате
===
А меня на этом "благоразумии" просто заклинило! В конце концов я решил, что под ним автор имеет в виду сотрудничество с коррумпированными местными властями, о котором шла речь выше. Соотнести аллюзию с последующей цитатой я не догадался.

Thank you very much for your time.

П. Палажченко написал 12 ноября 2005 12:16

Ориана Фаллачи - судя по статье, откуда взяты две нижеследующие цитаты (http://www.opinionjournal.com/columnists/tvaradarajan/?id=110006858), тяжело больной человек, не утративший, однако, энергии и "пассионарности". Когда-то была чрезвычайно модной, потом о ней подзабыли. Сейчас, по-видимому, снова настал ее час. Во всяком случае, еще до событий во Франции эта статья была переведена и опубликована на www.russ.ru. Несколько абзацев с переводом - для желающих оценить перевод и попробовать его отредактировать:

It is a shame, in so many ways, that "vilipend," the latinate word that is the pinpoint equivalent in English of the Italian offense in question, is scarcely ever used in the Anglo-American lexicon; for it captures beautifully the pomposity, as well as the anachronistic outlandishness, of the law in question. A "vilification," by contrast, sounds so sordid, so tabloid--hardly fitting for a grande dame.

Весьма досадно, причем по многим причинам, что в англо-американском лексиконе, не имеет хождения старолатинское слово "vilipend" ("поношение"), поскольку в данном случае оно представляет идеальный английский эквивалент обсуждаемому составу преступления в итальянском кодексе. Именно это слово прекрасно отражает всю напыщенность и анахроническую нелепость законодательства по этому вопросу. То ли дело просто, скажем, "очернительство" - шершавый язык плаката, в духе нынешней светской лексики.

An activist judge in Bergamo, in northern Italy, took it upon himself to admit a complaint against Ms. Fallaci that even the local prosecutors would not touch. The complainant, one Adel Smith--who, despite his name, is Muslim, and an incendiary public provocateur to boot--has a history of anti-Fallaci crankiness, and is widely believed to be behind the publication of a pamphlet, "Islam Punishes Oriana Fallaci," which exhorts Muslims to "eliminate" her. (Ironically, Mr. Smith, too, faces the peculiar charge of vilipendio against religion--Roman Catholicism in his case--after he described the Catholic Church as "a criminal organization" on television. Two years ago, he made news in Italy by filing suit for the removal of crucifixes from the walls of all public-school classrooms, and also, allegedly, for flinging a crucifix out of the window of a hospital room where his mother was being treated. "My mother will not die in a room where there is a crucifix," he said, according to hospital officials.)
Ms. Fallaci speaks in a passionate growl: "Europe is no longer Europe, it is 'Eurabia,' a colony of Islam, where the Islamic invasion does not proceed only in a physical sense, but also in a mental and cultural sense. Servility to the invaders has poisoned democracy, with obvious consequences for the freedom of thought, and for the concept itself of liberty." Such words--"invaders," "invasion," "colony," "Eurabia"--are deeply, immensely, Politically Incorrect; and one is tempted to believe that it is her tone, her vocabulary, and not necessarily her substance or basic message, that has attracted the ire of the judge in Bergamo (and has made her so radioactive in the eyes of Europe's cultural elites).

Некий чересчур активный судья из Бергамо в Северной Италии взял на себя обязанность принять жалобу на миссис Фаллачи, жалобу, к которой не снизошел бы даже местечковый прокурор. Иск поступил от лица некоего Аделя Смита. Мистер Смит, невзирая на свою фамилию, мусульманин, а плюс к тому широко известный провокатор. За ним уже числятся выпады против Фаллачи, и, судя по всему, именно он стоит за публикацией памфлета "Ислам наказывает Ориану Фаллачи". В этом памфлете содержится прямой призыв к мусульманам "устранить" насолившую им журналистку. (Как ни смешно, но и сам мистер Смит подпал под действие закона о "поношении" - на этот раз в отношении католиков. Выступая по телевидению, он обозвал католическую церковь "преступной организацией". Два года назад он шумел на всю Италию, требуя убрать распятия со стен всех школьных помещений. Рассказывают также, что он выкинул распятие из окна больничной палаты, где лечили его мать. Если верить администрации этой больницы, он заявил: "Моя мать не должна умирать в комнате, в которой висит крест".)
В голосе миссис Фаллачи звенит искренняя страсть: "Европа уже не Европа - теперь ее нужно называть "Еврабия". Это исламская колония, где мусульманское вторжение произошло не только на физическом, но и на духовно-культурном уровне. Наша демократия отравлена низкопоклонством перед захватчиками, а это влечет за собой угрозу свободомыслию и самому понятию либеральных ценностей. Разумеется, такие выражения, как "захватчики", "вторжение", "колония", "Еврабия", звучат вызывающе и весьма "политически некорректно"; конечно, можно цепляться к словам и видеть в этом тексте только проявление несдержанности - такой соблазн всегда существует, и именно он спровоцировал праведный гнев бергамского судьи (подобный же взгляд на вещи сделал Фаллачи пугалом в глазах европейской культурной элиты).

Показать больше сообщений

Тема закрыта

Close