Про обучение языкам до революции

  • 1,3K Просмотров
  • Последнее сообщение 18 июня 2017 07:44
oleg-2 написал 01 сентября 2016 12:03

Беловинский, написавший несколько интересных книг по истории российской повседневности XIX века пишет:

"Распространена сегодня и мифологема о блестящем обучении в дореволюционных учебных заведениях иностранным языкам. Увы, все современники, как один, отмечают противное. Даже в Училище правоведения «большинство между нами не научилось говорить ни по-французски, ни по-немецки» (169; 328). А. А. Игнатьев, учившийся в Пажеском корпусе, отметил, как один из его сотоварищей, камер-паж, то есть один из лучших учеников выпускного класса, протитуловал пофранцузски императрицу «sirenae» (отталкиваясь, очевидно, от обращения к императору – «sir») вместо положенного «madame». В Воронеже, по воспоминаниям А. Н. Афанасьева, «небрежнее всего проходились в гимназии новые языки: немецкий (учитель Карл Иванович Флямм) и французский (учитель Карл Иванович Журдан). Стыдно сказать, что даже в последнем, VII классе воспитанники с трудом переводили Фенелонова Телемака и какую-то немецкую хрестоматию; грамматика обоих языков преподавалась бестолково, по старинным и никуда не годным учебникам: весь труд заключался в бесплодном заучивании фраз. Карлы Ивановичи наши были люди жалкие; видно было, что они не получили никакого образования и никогда не думали поучать юношество; но коварная судьба, издавна привыкшая всякого рода иностранца превращать на Руси в педагога, разыграла и с ними ту же старую комедию» (7; 268). Афанасьев учился в провинции и в первой половине XIX в., а учившийся в одной из лучших петербургских гимназий, Ларинской, уже в 70-х гг. князь С. М. Волконский описывает «комическое козлище – в лице преподавателя немецкого языка Карла Карловича Ольшевского, которого, когда он входил в класс, встречали трубным гласом и барабанным боем кулаков по столу. Он любил, чтобы его чествовали, и как фельдмаршал перед фронтом проходил на кафедру. Он был совсем глупый человек; иногда трудно было понять, чего он требует. Вызовет кого-нибудь: «Скажите предлоги с родительным падежом». Ученик говорит без запинки это бессмысленное чередование предлогов, положенное в стихи…» (42; 49). Закончивший уже в 1907 г. с золотой медалью (!) Курскую классическую гимназию историк С. Г. Пушкарев вспоминал, как, приехав учиться в Гейдельбергский университет, он встретил «препятствие лингвистическое. В гимназии я учил немецкий язык с 3-го до 8-го класса и получал «пятерки», но при встрече с немецким миром я ощутил свою беспомощность. Конфуз произошел, когда мне надо было пойти к парикмахеру постричься… Что голова это der Kopf я знал, но как сказать «постричь» не знал. Нашел в словаре abschneiden и сказал парикмахеру: «Ich bitte mir den Kopf abschneiden», что значит – «Я прошу Вас отрезать мне голову» (143; 31). Некоторые мемуаристы отмечают даже, что, придя в гимназию с полученными дома навыками к иностранным языкам, они затем разучивались говорить на них и восстанавливали свои знания уже в зрелом возрасте, оказавшись за границей."
Жизнь русского обывателя. От дворца до острога

Наверное, он прав и хорошо иностранные языки знали, как и сейчас, в основном те, у кого были гувернеры или кто брал уроки у репетиторов.

Вообще, Беловинский пишет, что дореволюционная система образования была ничем не лучше нынешней. Единственная разница, которую он подчеркивает - что в то время подроски быстрее взрослели, начинали относиться к жизни более серьёзно. Наверное, он прав и в этом.

Сортировка: Стандарт | Новые | Голоса
oleg-2 написал 09 ноября 2016 11:51

"..Для подобных требований имелись основания. Нередки были случаи, когда выученный язык не отвечал литературным нормам. К примеру, графиня Е. П. Ростопчина учила английский язык у гувернантки своих родственниц Пашковых. Это была настоящая англичанка, но «родившаяся и жившая постоянно в России и потому говорившая по-английски иначе, нежели истые, чистокровные англичане». В итоге Ростопчина научилась изрядно обрусевшему варианту английского произношения. «Однажды Евдокия Петровна с мисс Горсистер (гувернанткой) встретились в одном магазине с какими-то англичанками. Хозяин магазина не понимал англичанок, и Евдокия Петровна вызвалась быть их переводчицей, но какой ужас! – она только отчасти понимала англичанок, а те ни ее, ни мисс Горсистер вовсе не понимали, как будто они обе говорили на каком-то другом, неведомом им языке. Поневоле пришлось объясняться письменно, и тогда лишь дело уладилось».

Поскольку большинство дворян учились кое-как и за границей во всю жизнь свою не бывали, то и язык, который они считали французским, таковым являлся весьма приблизительно. Это был «русский французский», с не вполне правильными выговором, словоупотреблением и построением фраз. И кроме того, очень немногие даже такой язык «знали до конца». Нередко активный французский ограничивался несколькими десятками расхожих фраз и выражений и приблизительным пониманием смысла прочитанного. Даже хорошо знавшие язык говорили в манере, «отдававшей классной комнатой», преимущественно заученными фразами. В результате и «мышление их, – как писал современник, – приобретало те же приемы приблизительности и неточности».

Писатель и дипломат И. М. Муравьев-Апостол, долго живший во Франции и обладавший абсолютным языковым слухом (сам он владел не то десятью, не то двенадцатью языками) находил ситуацию с устным французским в русском свете (с точки зрения, которая ценилась именно в высшем обществе, то есть чистота и правильность произношения) катастрофической: «Изо ста человек у нас (и это самая умеренная пропорция) один говорит изрядно по-французски, а девяносто девять по-гасконски, не менее того все лепечут каким-то варварским диалектом, который они почитают французским потому только, что у нас это называется «говорить по-французски». ...Войди в любое общество: презабавное смешение языков! тут слышишь нормандское, гасконское, русильонское, прованское, женевское наречия; иногда и русское пополам с вышесказанными. – Уши вянут!»

Что же касается провинции, то тут уши порой и вовсе отсыхали. В романе А. Погорельского «Монастырка» есть забавный эпизод, буквально списанный с натуры, когда петербургскому гостю (по фамилии Блистовский) представляют уездных барышень, обученных французскому языку «славным учителем: обучался в Москве, в ниверситете, и сам книги пишет...».

Сперва «раздался шум в передней комнате», потом «он услышал женский голос, кричавший громко:

– Фуа, фуа! Кессё – кессё – кессё – ля!.. Блистовский не знал, что и думать».

Отец девиц тут же с гордостью сообщил: «Ну! не говорил ли я вам, что мои барышни ни на шаг без французского языка? Вот, только что вошли в комнату, а уж и задребезжали!»

Немного погодя одна из девиц кричит: «Фуа! Фуа! Поди, пожалуйста, сюда!

– Позвольте узнать, – подхватил Блистовский, – что такое значит Фуа?

– Фуа! – отвечала Софья Климовна, взглянув на него с удивлением. – Фуа, это имя сестрицы.

– Да сестрицу вашу ведь зовут Верою?

– Конечно так, – сказала, улыбнувшись, Софья, – имя ее по-русски Вера, но по-французски зовут ее Фуа!

– У нас в Петербурге Вера, женское имя, и по-французски называется Вера.

– Напрасно! – вскричала Софья с торжествующим видом. – Я могла бы вам показать в лексиконе Татищева, что Вера по-французски Фуа!

– Позвольте же вам сделать еще один вопрос: перед обедом я слышал одно выражение... что значит кессе-кессе-кессе-ля?..

– Ну! Кессе-кессе-кессе-ля значит на французском языке «что такое?».

– А!.. Qu'est – се que c'est, que cela!.. Теперь я понимаю.

Он прекратил тут расспросы свои относительно неизвестного языка и, вслушиваясь внимательно в разговоры барышень, действительно заметил, что они говорят по-французски, но притом так странно выговаривают и такие необыкновенные употребляют слова и выражения, что без большой привычки понять их никак невозможно». Семейство же осталось в уверенности, что Блистовский и вовсе не знает французского языка.

Вспоминая потом об этой эпохе, о своей бабушке княгине А.Н.Волконской, от которой осталось множество французских писем, написанных с ужасающими грамматическими ошибками, князь С. М. Волконский резонно замечал: «И к чему это нужно было? Я понимаю французский язык, но без ошибок, тому, кому по-французски почему-нибудь легче, чем по-русски. Но ведь этого ни в одной стране нет, чтобы люди сходились и друг с другом и дурно объяснялись на иностранном языке»...

...В общем, учили родной язык в основном копируя прописи и заучивая немногочисленные русские стихи – примерно так же, как иностранные. А о правописании в большинстве случаев и не думали. Даже княгиня Е. Р. Дашкова – президент двух Академий и автор статей в толковом словаре русского языка подписывала свою фамилию «Дашкава»...

...Вторым толчком к овладению русским языком стала образовательная политика и личный пример Николая I. Как говорили, на следующий же день после своего воцарения император, выйдя утром к придворным, громко поприветствовал их по-русски, сказав: «Доброе утро, дамы и господа».

Поскольку предшественник его, Александр I, всегда здоровался по-французски, наиболее проницательные из придворных сразу почувствовали, что наступают новые времена. Так и оказалось. С этого времени Николай общался по-французски только с дипломатами и дамами и очень раздражался, если подданный не мог поддержать разговора на русском языке. И писать – письма к сыновьям и деловые бумаги – Николай тоже стал по-русски, благо у него были хорошие учителя и он делал это вполне грамотно. В результате в считаные месяцы французский язык исчез из российского делопроизводства (за исключением дипломатического ведомства), а придворные и столичная знать наперебой принялись зазывать к себе учителей, чтобы учиться по-русски..."

http://www.booksite.ru/usadba_new/world/fulltext/boko/va/index.htm

Le mec написал 10 ноября 2016 09:38

Как то встретил в Москве одного француза, кой делает здесь свой политИк. Поприветствовал его по-германски и хотел пригласить его на кружку пива с жаренной колбасой, так эта каналья вытаращилась на меня и ни слова молвить не соизволила.

oleg-2 написал 18 июня 2017 02:57

Вот что вспоминал Михаил Александрович Дмитриев, литератор и обер-прокурор:

"Учиться основательно и узнавать положительные предметы, нужные для просвещения, начали мы собственно только с Указа 1809 года от 6 августа [«О правилах производства в чины по гражданской службе и об испытаниях в науках для производства в коллежские асессоры и статские советники»], и обязаны этим Императору Александру.

В самую старину только и было одно место, выпускавшее молодых дворян образованными людьми. Это кадетский корпус.

До начала царствования Александра I, до этого Указа, как и чему учили? Во-первых, по-французски. Потом мифологии, наконец, истории и географии на французском языке. Под историей подразумевалась только древняя история, а о средней и новейшей помину не было.

Русской грамматике и Закону Божьему совсем не учили, потому что для этих двух предметов не было учителей.

Домашние учителя грамматики не знали.

Сельские священники, происходя постепенно из дьячков, знали только практику церковной службы, по навыку, а катехизиса и сами не знали.

Так учили и меня, пока я не поступил в Университетский благородный пансион. Можно себе представить как трудно было привыкать к основательному учению, к множеству предметов, о которых я и не слыхивал.

Благодетельный Указ Александра все переделал, но и ему покорились немногие. Например, о латинском языке было такое понятие (впрочем, то же и нынче в провинциях), что он нужен только для лекарей и семинаристов. Как все удивились, что по этому указу требуется для дворянских детей знание языка латинского! Само слово «студент», звучало не по-дворянски! Будем благодарны правительству и его принудительным мерам: без них мы никогда бы не образовались."
Мелочи из запаса моей памяти

Codeater написал 18 июня 2017 02:11

Когда в Германии ехал с голландцами, и мы искали Augusta Str. Было уже поздно и на улицах только редкие машины и в основном такси. Я опустил стекло и спросил таксиста по-английски. Тот сделал большие глаза. Голландцы, собрав волю в кулак, пока он не уехал, выдали "вир зухен ди августа штрассе". Дорога была показана и мы поехали. Не дружат особо боши с языком Шекспира.

Le mec написал 18 июня 2017 02:17

На английском говорят только в каких-нибудь крупных городах, к примеру в Мюнхене или Берлине. "Berlint ist bunt"!

Le mec написал 18 июня 2017 02:20

Codeater, а что это за земля была? Если это Северный Рейн-Вестфалия, то это земля фризов и голландец, наверное, мог и на своём родном обратиться.

Codeater написал 18 июня 2017 02:41

Это был мой любимый Вупперталь. Почти как Ярославль.

Le mec написал 18 июня 2017 03:04

Мой город - побратим Дортмунда. И в чём смысл этого побратимства? Мало кто об этом помнит уже.

Le mec написал 18 июня 2017 03:06

Обманул. Витмунд - город-побратим Одинцово.

Codeater написал 18 июня 2017 05:15

Наш побратим Эмден, о чем не дают забыть скамейки "дар города Эмдена" на одной из исторических улиц. А еще финский Оулу, американский Портленд, и польский Слупск.

Codeater написал 18 июня 2017 05:15

А вообще, все люди - братья, а бабы - сестры.

steamship написал 18 июня 2017 07:44

Codeater
А вообще, все люди - братья, а бабы - сестры.

Или, как минимум, побратимы и посестрянки.

Close